Зомби среди нас
Главная
О сверхестественном
Галерея картинок
sl
illust114.jpg
sp
Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru Рейтинг TOP100 etop.ru - эротический рейтинг
Осенние жилища леших Константин Ситников
Оглавление
Осенние жилища леших Константин Ситников
Страница 2
Страница 3
— Эй, разойдись, ребятушки, — зыкнул он своим дуболомам и, сунув корявые пальцы обеих рук в широкую и узкую, как щель, ротовую трещину, засвистал пронзительно, с трелями и переливами.
Поваленный сосновый ствол дрогнул, заскрипел, ломая сцепившееся сучья и поднимаясь над тропой, — и тяжко встал на свое исконное место, да так ладно, словно и не падал никогда: даже следа излома на серой понизовой коре не осталось. Дорога вновь была свободна.
Данила вспрыгнул на свою лошадь и сочно причмокнул. Обоз тронулся с места. Алеша ударил пятками и поспешил за проводником, боясь отстать. Когда он проезжал мимо вставшего на обочине лешего, тот отвесил ему дурашливый поклон и проговорил скрипучим голосом:
— Чему быть, того не миновать, юноша. Востри свой... — и он добавил такое крепкое словцо, что Алешу бросило в краску, он пустил каурую рысью, а леший сделал ему вдогонку непристойный жест и захохотал, застучал деревянной ногой.
Долго еще этот нечеловеческий хохот стоял в ушах у Алеши. Даже когда они далеко уехали вперед, ему все еще мерещился этот старик, словно бы возникающий то там, то сям среди кустов — и хохочущий, и стучащий своей деревянной ногой. «Чему быть, того не миновать!» Ох, недоброе предвещали эти слова!..
День был жаркий, на небе ни облачка, солнце, только-только перевалившее за полдень, палило прямо в лицо Алеше. Необъяснимая усталость навалилась на него, заволокла глаза туманом; он склонился вперед, задремывая... ткнулся носом в пахучую от пота лошадиную гриву — и очнулся от этого прикосновения, выпрямился, удивленно озираясь.
Необыкновенно мирно было вокруг, косые лучи солнца, сильно склонившегося на запад, пробиваясь сквозь светлую, веселую листву берез, крутились в воздухе огромным колесом о шести спицах. Алеша хорошо знал этот языческий знак, знак Перуна: окружность и в ней буква «жизнь», образ рожающей женщины. На всякий случай он осенил себя крестным знамением и поцеловал висевший на груди образок Богородицы.
Его каурая продолжала плестись по лесной тропе, Алешу убаюкивающе потряхивало, и он опять начал задремывать. Он заснул бы совсем, если бы не какая-то загвоздка, которая неожиданно возникла в его мозгу. Она не давала ему забыться окончательно, она царапала его меркнущее сознание, саднила, как ушиб: что-то было неладно... что-то такое с солнцем... очень уж быстро оно склонилось к вечеру... Он с неудовольствием открыл глаза и лениво посмотрел вперед, на пустую тропу. Проводника, который все время ехал впереди него, теперь не было. Он видел это уже раньше, когда разглядывал знак Перуна, однако как-то не придал этому значения. Теперь же отсутствие проводника встревожило его. Он поспешно оглянулся, но и позади тоже тянулась длинная и совершенно пустая лесная тропа, никакого тележного обоза на ней не было. Алеша аж вспотел от неожиданности. Отчаянные мысли заскакали в его голове, замельтешили бестолково, как мошкара. Было совершенно ясно, что он отстал от обоза, свернул не на ту тропинку, уже значительно удалился от нужной дороги; но что теперь делать, он понятия не имел. И как это его угораздило размориться, уснуть! Он был готов локти кусать от досады, но этим дела не поправишь, следовало вернуться на верную тропу, а там уже по следам разбираться, куда направились его спутники.
Он резко дернул поводья, заставив каурку развернуться на месте, и ударил ее пятками по бокам. Кобыла, которая тоже, казалось, уже начала задремывать, встрепенулась и перешла на рысцу, потряхивая ушами и не вполне понимая, почему ее заставляют бежать по своим же следам. По сторонам замелькали знакомые места, надломленные случайно ветки. Алеша приободрился, ему показалось, что это не так трудно: вернуться на прежнюю дорогу, а там уж гони, не зевай — догоняй медленно ползущий вперед тележный поезд.
Теперь солнце светило ему в спину, слегка припекая, и от этого неприятно чесался взопревший затылок, но он не обращал внимания на такие пустяки. Он быстро продвигался вперед, однако вскоре заметил, что тропа все более заволашивается травой, теряется среди кустов; это была вовсе незнакомая ему тропа, но где и когда он свернул на нее, он не мог припомнить. Вскоре березы по обеим сторонам от нее расступились, открыв широкую лесную поляну. Алеша выехал на нее и отпустил поводья; не оставалось никаких сомнений: он заблудился.
Солнце стояло слева от него, заливая поляну теплым, золотистым сиянием. Необычайно покойно было вокруг. В ближних к поляне деревьях щебетали птицы, большая стрекоза упала на уздечку, вцепившись в нее крохотными коготками, уставилась лиловыми глазами на расстроенного Алешу. Какая-то ехидца почудилась ему в этом взгляде, он махнул рукой, чтобы спугнуть ее, затем бросил поводья и слез с лошади. Стертый о седло зад болел, ослабевшие ноги не держали, Алешу потянуло опустился на четвереньки, но настойчивые позывы мочевого пузыря, уже давно донимавшие его, заставили его на подкашивающихся ногах отойти в сторонку.
Справив малую нужду, он отряхнулся, подвязал веревочку на портках и, повернувшись, так и замер на месте со сведенными у живота руками. Он не поверил своим глазам, он отказывался верить своим глазам: лошади нигде не было. Вот только что она стояла в десяти шагах от него, мирно пощипывая травку, — и на тебе, бесследно пропала, как сквозь землю провалилась!
Это уже не лезло ни в какие ворота. Алеша быстро вернулся на место, где оставил свою каурую, обошел его, оглядывая каждый куст, как будто она могла спрятаться в кустах. Бесполезно! Да что же это такое, что за наваждение! — он едва не заплакал от обиды. В отчаянии он пнул ногой высокую траву и, опустившись на землю, обхватил голову руками.
— Хе-хе, — послышался у него за спиной знакомо скрипучий насмешливый голос.
Алеша обернулся. Никого позади не было. Вся поляна, залитая солнцем, лежала перед ним как на ладони, и была она совершенно пуста. Почудилось, что ли?.. Алеша повернул голову обратно — и увидел Скрипуна. Того самого старика Скрипуна, с которым свела его судьба сегодня утром. Леший стоял перед ним, присев на корточки и уперевшись руками в колени, и усмехался так, как будто между щек ему вставили сучок.
— Хе-хе, — ехидно повторил он. — А вот и мы.
Алеша растерялся и испугался.
Леший продолжал:
— Говорил же я, что от судьбы никуда не спрячешься, юноша. Зря это ты сразу не пошел со мной. Все равно ведь вышло по-моему, разве нет?
Алеша задохнулся от негодования. Он сразу позабыл все свои страхи.
— Так это ты... ты заставил меня сбиться с пути? — проговорил он, сжимая кулаки и надвигаясь на лешего.
— Эй, эй, поосторожней, — предупредил старик, отступая.
— А ну немедленно верни мне мою кобылу и выведи меня на дорогу! сказал Алеша, продолжая наступать. Отчаяние придало ему храбрости.
Старик леший противно засмеялся.
— А вот это никак. Здесь я уже бессилен. Кобылка-то твоя уже того... фьють! — Он неопределенно изобразил корявыми пальцами и снова захихикал.
— Что ты с ней сделал? — побагровел Алеша. — Куда ты ее дел?
— А вон она, — сказал вдруг леший тонким веселым и словно бы слегка удивленным голосом, показывая куда-то наверх.
Алеша невольно поднял голову и увидел высоко в бледно-голубом, выцветшем от жары небе темное пятнышко. Оно быстро приближалось. Сначала оно было не больше точки, затем превратилось в сапог, затем сразу в копенку сена, и вот — тяжелое лошадиное мертвое тело с глухим стуком ударилось о землю, подскочило, перевернулось неловко и застыло перед ним искореженной грудой мяса с судорожно вытянутыми вперед жесткими мослами ног. Ни жив ни мертв, с захолонувшим сердцем, Алеша стоял возле трупа своего верного бессловесного друга, глядя на него расширенными от ужаса глазами. Он не мог поверить в случившееся, он и вообразить не мог ничего подобного. Это было совершенно нелепо, невозможно, бессмысленно... Горячая струйка сбежала по его лицу, Алеша провел по щеке пальцами, они стали черными от крови. Алеша потрясенно повернулся к лешему, протягивая ему испачканную кровью ладонь.
Старик хихикнул в последний раз и замолчал, глядя на Алешины пальцы недоуменно и боязливо.
— Зачем?.. Зачем? — выдавил из себя Алеша.
Леший перевел взгляд на его дрожащие побледневшие губы, потом снова на пальцы, пожал плечами.
— Не знаю, — признался он честно.
Алеша только безнадежно махнул рукой, повернулся, пошел от него — сам не зная куда, гуда глаза глядят.
— Эй, постой, — окликнул его леший и заковылял за ним. — Я, правда, не знаю, зачем я это сделал. Просто подумалось: закину я кобылу на небо или не закину? Закинул вот, — в его голосе опять на мгновение проскочило самодовольство, но тут же уныло сникло.
Алеша не ответил, продолжал идти, не разбирая дороги. Он знал, что у лесных жителей нечеловеческие обычаи, но что они способны на такое... безо всякой причины... просто ради развлечения погубить животину! Нет, это не укладывалось у него в голове.
— Послушай, — снова начал Скрипун после недолгого молчания. — Ты заблудишься. Попадешь к лешакам, а они глупые и злые. Потом беды не оберешься. Пойдем со мной, а? Так лучше будет, и тебе и мне.
Алеша не ответил, упрямо шагая вперед и стараясь зацеплять ногами побольше травы, которая с треском рвалась от каждого его шага. Леший неожиданно замолчал. У Алеши от этого кожа на затылке съежилась: что он там еще замышляет? Его так и потянуло оглянуться, но он пересилил себя. Он продолжал идти вперед, без определенного направления, без каких-либо мыслей о направлении. И вдруг перед глазами у него поплыло. Березы впереди заколебались, словно перед ними заструилось марево, большой ярко освещенный кусок леса неожиданно пропал куда-то, а на его место встал совсем другой, теневой; солнце, мягко покачиваясь, выплыло из-за его левой руки и встало прямо перед ним, низко над деревьями. В воздухе опять запахло колдовством. Алеша снова упрямо повернул на восток, в противоположную сторону от заходящего солнца, и снова часть леса перед ним заколебалась, размазалась и заместилась другой.
Вот оно что! Не шитьем, так катаньем они хотят заставить меня свернуть к своим лешачьим селениям! Так нет же, назло им он пойдет своей дорогой и не свернет с намеченного пути! Но солнце уже зашло нижним краем за верхушки деревьев, а конца этой игре не было видно. Алеша менял направления, сворачивал то в одну, то в другую сторону, переходил с быстрого шага на бег — но все напрасно: солнце неизменно оказывалось у него на пути, и, куда бы он ни шел, он все дальше продвигался на запад. Споткнувшись о высунувшийся из земли корень, он упал на колени и в изнеможении ткнулся разгоряченным лицом в прохладную траву.
С кем, с кем он вздумал тягаться? С лесными жителями, наделенными волшебным даром! Он легко победил бы их в книжной премудрости у себя в монастыре, но здесь, в лесу? Каждый деревенский житель с детства знает, что надо делать, когда тебя водит леший. Есть множество проверенных способов сбить его самого с толку: поменять обувку с правой ноги на левую, вывернуть одежду наизнанку — да мало ли что еще. Однако Алеша, выросший в монастыре, не знал этого; он осенял себя крестным знамением, громко читал молитвы — старик леший только усмехался и продолжал свое преследование. Христова молитва хороша для изгнания бесов, но языческое волшебство особое — и подход к нему нужен особый.


 
< Пред.   След. >